— Зато я помню все отчетливо. Прошу вас никогда впредь не упоминать об этой… ошибке, ради блага нас обоих.

— Я не уверен, что это было ошибкой. Нуда ладно. Если вы назовете свое имя…

Он не смог расшифровать смысл появившегося на ее лице выражения, но подумал, что это было удивление. Мужчины, по всей видимости, бросались к ее ногам и целовали подол ее платья.

— О Господи! — пробормотала она. — Прекрасно! Эванджелина.

— Эванджелина, — повторил он. — Очень мило.

— Спасибо. Я передам моей матери, что вы одобрили ее выбор.

Коннолл вскинул бровь:

— Похоже, вы не страдаете излишней застенчивостью, не так ли?

— Вы мне надоели, — парировала она. — У меня нет ни малейшего желания изображать для вас милашку.

— А вот мне нравятся подобные игры! Ее щеки вспыхнули.

— Не сомневаюсь. Предлагаю в следующий раз найти кого-нибудь, отвечающего вам взаимностью.

Коннолл протянул руку, как бы желая распушить пальцами рукав ее кремового муслинового платья.

— Знаете, я чувствую облегчение, — сказал он, думая о том, как близок он к пропасти, и в то же время испытывая желание ринуться в нее на полной скорости. — Есть женщины моего круга, которые готовы использовать мои… ранние ошибки, чтобы заполучить мужа и титул. Вы же, судя по всему, просто мечтаете отделаться от меня.

Эванджелина Манроу выразительно поджала губы, что лишь добавило ей привлекательности.

— Вы были пьяны до потери сознания в десять утра. Совершенно искренне и честно говорю вам, милорд, что никак не могу восхититься подобным поведением и не желаю впредь поддерживать регулярные отношения.

— Что ж, сказано без обиняков, — признался он, тем не менее, не выглядя слишком обиженным. — Могу сказать, что обычно я не бываю столь пьяным ранним утром. Пообещайте станцевать со мной сегодня на вечере у Гэвистона, Эванджелина. Я полагаю, вы там будете.