Виконт кивнул:

— Да, конечно, дорогая. Приношу извинения, — быстро произнес он и вышел из комнаты.

— Обычно я терпимо отношусь к его глупости, но если ему позволить хотя бы раз вырядиться в бежевое, он подумает, что можно одеваться так всегда, когда ему заблагорассудится.

— Он старается, если ты даешь ему правильное указание, — возразила Эванджелина, снова сосредоточив внимание на сверкающем бриллианте.

— Надеюсь. — Виконтесса пригласила Доретту к большому гардеробу. — Джилли должна надеть голубое или зеленое платье, чтобы оттенить ожерелье. — Она повернулась к дочери: — Знаешь, очень жаль, что ты не можешь носить бриллиант каждый вечер. Он так смотрится на тебе. Но мы не можем позволить людям думать, что у тебя нет других украшений.

Эванджелина подняла руку, чтобы расстегнуть изящную защелку ожерелья. Ее мать перестала думать о проклятии фамильной драгоценности даже быстрее, чем она сама. Инцидент с каретами был просто-напросто результатом усталости кучера пьяного в стельку пассажира. Что касается поцелуя, то она вообще не упомянула о нем. Просто было дурацкое объятие со стороны подгулявшего мужчины, которое не имеет никакого значения. Эванджелина аккуратно сложила ожерелье в шкатулку.

В дверь снова постучали.

— О Господи, — пробормотала виконтесса, — до чего же твой отец бестолковый! — Она подошла к двери. — Скажи Уоллису, какой наряд я хочу для тебя. Твой камердинер неплохо разбирается в моде.

Однако когда она открыла дверь, перед ней предстал не виконт, а дворецкий.

— Простите меня, миледи, — сказал он, — но к мисс Манроу пожаловал гость.

— Хорошо, Клиффорд, — сказала Эванджелина, убирая бриллиант. — Я сейчас спущусь. А кто это?

— Маркиз Роли. — Он протянул красивую визитную карточку на серебряном подносе. Золотистая ветка плюща окаймляла карточку, в центре жирным стилизованным шрифтом значилось имя.